ЮЛИЯ ПЕРЕСИЛЬД: "БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ МОЖЕТ ПРИНОСИТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ"

Продюсер Алексей Боков побеседовал с актрисой Юлией Пересильд, учредителем фонда «Галчонок» и постоянной участницей забега «Патрики бегут».

фото: Сева Галкин

АБ: В чем значение благотворительности лично для тебя?

ЮП: Это способ не входить в депрессии. Как только видишь наших подопечных или их родителей (как правило, матерей), личные вопросы сразу угасают, умирают и становятся очень смешными, глупыми и несерьезными.

АБ: Сочувствующих всегда больше, чем мотивированных помогать. Но ты не просто помогаешь, а несешься, как локомотив.

ЮП: К своему статусу учредителя фонда «Галчонок» я отношусь, с одной стороны, со страхом, с другой – иронично, с легкой долей юмора. Если теперь совершаешь ошибку, то она не чья-то, а твоя.

АБ: Осмысливаешь ли ты этот прыжок от ангела до учредителя фонда?

ЮП: Я никогда не понимала и не пыталась понять значения должностей, мне это не очень интересно. Я решила помогать детям и внутри меня ничего не изменилось. Известность дает больше возможностей (я могу обращаться за помощью и мне не отказывают), но и ответственности тоже больше.

АБ: Вслед за ответственностью за привлечение средств и ресурсов возникает ответственность за те программы, которые проводятся. Тебя это не пугает?

ЮП: Нет, напротив, я получаю наслаждение, когда решаю неразрешимые задачи. Даже с одним человеком, ребенком, родителем, сотрудником. Это адреналин, без которого я не мыслю себя ни в основной профессии, ни в благотворительности. Когда я была подростком, то занималась спортом, даже бегала на забеге 2 км., хотя до этого бежала только 500 м. Это удовольствие - преодолеть что-то непреодолимое. Наверное, поэтому люди ходят в горы, создают научные труды, хотят открывать новых авторов в драматургии или снимать фильмы, которые еще никто не снимал. Это желание все время брать задачи сложнее, чем можешь выполнить. Это интересно во всех областях.

АБ: Ты не раз упоминала, что благотворительность должна быть творческой. Что ты под этим подразумеваешь?

ЮП: Это сейчас у фонда есть имя, а изначально нужен был «крючок», чтобы заинтересовать публичных людей, некая творческая идея. Так возник проект «СтихоВаренье». Мы давно не играем спектакль, но артисты, несмотря на плотно расписанные графики, не выходят из рабочего чата и готовы собраться вновь. Человек, помогая фонду, должен получать удовольствие от процесса. Мне бы хотелось, чтобы благотворительность была креативной, давала что-то тем, кто в нее приходит. Она не может дать денег, но может принести удовольствие. «Галчонок» отличается тем, что наши помощники получают живой отклик - много благодарственных писем, звонков, поздравлений.

АБ: Ты такая спортивная, активная и упомянула, что в юности занималась спортом. Что помогает быть энергичной?

ЮП: Я с удовольствием встречала бы утро пробежкой в лесу и посещала спортзал, но нет времени. Раз в год я занимаюсь на беговой дорожке и думаю: я бегу, трачу энергию, а в чем полезность этого «выхлопа»? Накачать мышцы? Вот если бы эта дорожка была подключена к аппарату, вырабатывающему электричество... понимаешь? А на Патриках - я бегу! Потому что этот бег помогает кому-то ещё.

АБ: Были проекты, которые ты считаешь провалом?

ЮП: Откровенный провал был с кинопроектом Дмитрия Месхиева «Принцесса и нищая». Он талантливый человек, но не самый позитивный. Сегодня я ему благодарна за тот адский опыт. Я наработала себе железные мышцы, и теперь меня сложно выбить из русла.

АБ: Проекты, которыми больше всего гордишься?

ЮП: В кино горжусь «Битвой за Севастополь» (также как достойным совместным проектом России и Украины, каких в ближайшие годы, наверное, не будет) и «Холодным танго», совершенно незаслуженно не замеченным нашим киносообществом. Это кино с годами не будет ни стареть, ни молодеть, никакие веяния моды его не затронут.

АБ: Ты не боишься ни морщин, ни фотографий без косметики… Это часть имиджа?

ЮП: Мне нечего скрывать, я никогда не считала себя ни сверх-красивой, ни сверх-удивительно-волшебной. Не хотелось бы делать вид, что я идеал, обманывать кого-то. Главное не то, как я выгляжу, а то, насколько я хочу делать то, что делаю. Энергия идет от этого. Например, в картине Павла Семеновича Лунгина я смотрю в кадр и понимаю, что мне надо быть толще, чем я есть. Я интуитивно представляю, что у героини должны быть «вот такие сиськи», «вот такие щеки», и чтобы, когда она месит тесто, плечи были прямо «Ааа!». И вот я уже хожу и ем: булочку, еще одну… Что важнее: моя фигура перед летом или картина, где в образе должна быть полнокровность?

АБ: Расскажи про своих дочек. Ты много куда с ними ходишь?

ЮП: На мероприятия светского толка мы ходим редко, а на благотворительные, например, Bosco – да. Я хочу, чтобы они с детства впитывали это. Потому что кто, если не они, будет продолжать? Я редко от них уезжаю, мы как цыганский табор, который передвигается с места на место. Летом не работаю, провожу время с дочками. Это единственный момент, когда нет дерготни, школы, уроков. Я ценю и использую это время, ведь через несколько лет у детей появятся друзья, свои компании…

АБ: Согласен. Ты отличаешься тем, что личную жизнь на публику вообще не выставляешь.

ЮП: Я считаю, что муссирование личной жизни мешает восприятию моих ролей. Представляешь, какая-нибудь девочка играет святую девственницу, а мы знаем, что у нее восемь мужей, пятеро детей от разных браков. Даже я, будучи профессиональным зрителем, не могу абстрагироваться от этого. Сложившиеся стереотипы вызовут или смех там, где его не должно быть, или полное отсутствие реакции там, где она нужна. Я не хочу говорить о личном. Это все должно быть загадкой. Пускай знают мою роль.

АБ: Все должно быть загадкой (улыбается).


Избранные посты
Недавние посты